- А как же скот, поля?

- Полей почти нет, только огороды у домов. Все здесь привозное, картошка, хлеб. Коров, коз кое кто из местных еще держат, каждый пятачок травы от поселка до проволочного забора учтен, считается, что здесь более безопасное место, где можно еще пасти.

- Как же люди живут, без работы, без живой воды.

- Вот так. В основном обслуживают воинскую часть, занимаются ремеслами и... постепенно заражаются и умирают. Здесь же полигон не только для ракет, но и для изучения простых смертных, которые как подопытные кролики, сидят за проволокой и ждут своего часа. А воду? Воду нам в дома качают из воинской части, ее все пьют, только кипяченую.

- Вы говорите ужасные вещи. Этого не может быть?

- Увы, доктор. Когда стали испытывать ракеты, то расширили полигон, в его состав вошли двенадцать поселков и сел, а теперь... осталось только три.

- Что с остальными, всех жителей перевели сюда?

- Нет... Они... в общем... померли все.

- Как это все?

- Так. Поживете, все узнаете.

Мы помолчали, а я все не мог придти в себя от услышанного.

- А как же монастырь?

Медсестра откидывается к стенке.

- Не знаю. Монастырю наверно сто лет и что за его высоким каменным забором твориться, неизвестно. Кто туда попадет, обратно уже не возвращается. Правда, каждые праздники, церковь открыта для прихожан и можно увидеть монашек, но... это молчаливые женщины-тени. Остальные- там... за стеной.

- Как же они питаются?

- Военные им подкидывают продовольствие, да и... прихожане со своего скудного стола отделяют толику...