- Почему же никто не уходит от сюда? Ведь так жить нельзя.

- Рады бы уйти, да не отпускают. Ни у кого из местных нет паспорта. Даже если вы, имея паспорт с отметкой, что жили здесь, сумеете удрать, ни одна область, ни один город уже не пропишут вас . Милиция имеет на этот счет свои инструкции. Можно уйти, но станешь бродягой на всю оставшуюся жизнь. Вон, через дом от сюда, семья Сысоевых пыталась удрать в сибирскую тайгу, привезли... Под охраной привезли. А паренек из Камышевки был убит у проволоки, когда пытался перелезть забор...

У меня в голове каша. Все что рассказала медсестра как то не укладывается в рамки. На улице слышен шум машины и вскоре она тормозит у нашего крыльца.

- Кого там принесло? - спрашиваю я.

- Это военная машина, - отвечает Надежда. - кто то из военных...

Ко мне в кабинет, входит крупная фигура в помятой фуражке и форме, с погонами майора и эмблемами на них, чаши со змеей.

- Здравствуйте, коллеги.

Он галантно жмет руку Надежды.

- Все цветешь, голубушка.

Та презрительно выдергивает руку и начинает ее демонстративно мыть над раковиной.

- Здравствуйте, доктор, - это уже ко мне. - Майор медицинской службы Молчанов Игорь Матвеевич, - представляется он.

- Борис Дмитриевич

- Боря, значит, это хорошо по-русски.. Наденька принеси нам стопочки. Мы с твоим доктором обмоем нашу встречу.

На столе появилась бутылка армянского коньяка.

- Нашел когда прийти, - ворчит медсестра. - Еще рабочий день не закончился, а он уже... пить.

- Да брось ты, кто сейчас придет, только крыса и то, если она еще осталась здесь.

Надежда идет к стеклянному шкафчику и достает два мерных стаканчика.

- А себе...

- Я не буду. Доктор, с вашего разрешения, я пойду домой.

Даже не удосужившись получить моего ответа, она сдернула халат, повесила на вешалку и торопливо ушла.